Надзей, папов унук - Страница 2

Сев ён, звив аброць,²⁶ паабедав, в лес пайшов. Приходзиць ён в ляда, и вдивився ён, удал добрай моладзиц: «Ах, бог мой, кольки шкоды здзелала, цирпець нивазможна!» — и сев ён сиред ляда на пни. Ну, и сидзиць: патом сийцас мядзведзь и´дзиць з лесу, и пряма у авёс, и взнявся²⁷ и панёс²⁸ авёс смуниць.²⁹ Ён, добрай моладзиц, и вдивився: «Що ж евта за дива, я евтаких лашадзей не видывав; що б ета за аказия такая, как яна авёс кастиць».³⁰

Ета падходзиць ён — мядзведзь — к няму близка, к самому ка пню. Мядзведзь е´ ага и ни внываиць,³¹ що цалавек стаиць; ён думаиць, що ета пень стаиць, и падходзиць к няму близка. Ён сийцас са пня, и цап яго за ву´ши, и схватив; ета схватив и притиснув к зямли яго. Мядзведзь думаиць: що таке´й, и хацев паправитца; ну вуж по´зна, ён яму и папя´сца³² ня дав, узяв яго етай аброттю забратав³³ и дамо´в павёв. И вёв ён яго дамо´в, мядзведзь какоя дзерива захвациць — з корним вароциць. Ну, и привёв ён яго дамо´в, привязав сиред двара к сталбу и приходзиць у вызбу. «Ну ты, госпадзи, — гаво´риць, — какая лошадзь разъелась! Как я умарився, тянумши яе дамо´в!» Дзед вышав на двор и вжахнувся.³⁴ «Пасматри-тка, — гаво´риць, — доц мая любезная, що твой сынок, а мой унуцык здзелав», — и кольки время дзивавалися яны. Ён <внук> гаво´риць: «Ни дзивуйцися, а гаво´рьти, що мы над етай лошаддю дзелаць будзим, как яна сильна дужа, и що на ёй рабатаць?» — «Вази, — кажиць дзед, — унуцык, дро´вы».

Взяв ён етага мядзведзя и запрёг яго у цялегу, и панёс ёя вазиць дро´вы на мядзведзю, и у три дня усе цыста³⁵ загрузив, абклав кругом усё сяление. Етим прицетникам ни выйци, ни выихаць; усё загрузив цыста! И приходзяць ети прицетники к етаму свящельнику и гаво´рюць: «Дзе хоцьте дзеньте яго, щоб ён ня быв; що ж ета за аказия, що у три дни усё сяло загрузив, ни выйци, ни выихаць никак нивазможна». — «Ах, доц мая, — гаво´риць дзед, — що мы будзим дзелаць! Жалка табе сына, а мне унука; ну ж пошлим яго, куды хош ён — туды и ступай!» Ну, призываиць ён к сабе унука и гаво´риць: «Ну, унук мой любезнай, приходзяць прицетники з прозьбай; жалка мне цибе, а ступай ты, унуцык, куда ты уздумав, на все цатыри стораны». — «Эх, дзедушка мой любезнай! Вы б давно и сказали мне евта, я и пашов бы, никольки ня медлимши. Матушка мая любезная! Спяки мне каравашицку».³⁶ Маць яго спякла яму каравашицку, улажила у хатомацку.³⁷

Вставав ён ранёшинька, вмывався бялёшинька. Узяв ён евту хатомацку, надзев яе на плецы, блаславився: «Матушка мая любезная и дзедушка мой радзимай, блаславице на пуць, на дарогу». Памалився ён богу и пашов, и вышав ён у цыста поля, и наставив³⁸ ён ни пуцём, ни дарогай, и наставив ён ляса´м дрямуцым, грязям тапу´цым, и ишов ён семь дён без полдён, рот на апашку и язык наатмашку; вышав ён у тридзевятую землю, у тридзесятая чарства, и выходзиць ён у цыстая поля, у крутые горы, — и гуляиць Гарыня-багатырь и горы капком³⁹ капаиць. Приходзиць Надзей, папов унук, к няму и гаво´риць: «Бог помаць, Гарыня-багатырь! Куды какая в цибе сила нязметная. Как ты, — гаво´риць, — гарам капаишь, как шулугу?» А ён гавориць яму: «Эх, — гаво´риць, — удал моладзиц! Ни вдивляйся ты маей сили. В тридзевятай земли, у тридзесятам чарстви, — гаво´риць, — как ёсь Надзей, папов унук, так у таго ня евтакая сила! Как привёв ён мядзведзя з лесу, да на мядзведзи усё цысто сяло загрузив. Яго, — гаво´риць, — во´ран кастёв ни заносиць, добрай маладой конь ни завозиць!» А ён гаво´риць: «Ах, брат Гарыня-багатырь! Ни во´ран кости заносиць, а сам добрай моладзиц заходзиць». А ён гаво´риць: «Ах, брат, тык евта ты Надзей, папов унук! Вазьми, брат, мяне у мяньшие братья». Ён яго и узяв и яны многа хадзили и многа багатырёв пабядзили, имнога гарадов захвацили; патом яны пажанились и багата жили.