Завистливой поп и Николай Чудотворец

Жил свешшенник у приходской церкви. Приход был у ево небольшой, бедной; и ему казалось всё мало. И говорит он своей попадье: «Попадья, суши сухарей — я пойду себе места искать не могу ли найти себе приход большой». Шел себе большой дорогой нескольки места и видит — тропа. «Пойду, говорит, этой тропой. Она всё равно выведет на большую дорогу, а ей, может быть, будет ближе». Шел, шел этой тропой; затянулся он далёко и старичок отдыхаэт. И он сказал: «Здрастуй, дедушко!» — «Здрастуй, здрастуй, говорит, батюшко! Куда пошел?» — «Да вот, говорит, шел большой дорогой и свернул тропой, и думал, што выведет она меня на большую дорогу, да вот и заплутал». — «Да и я-то, говорит, так жо», — отвечает старик. «Пойдём, говорит, вмисте». И подошли они нескольки места и оприко´лились они на ночлег. «Надо, говорит, што-нибудь закусить!» Старицёк развя-зываэт свою сумку, вынимаэт просвиру. Свешшенник и говорит: «Дедушко, залезь в эту ёлку и погледи, не увидишь ли где-нибудь свету? И нет ли где-нибудь близко жила? Лутше бы в жи´ле ноцёвать!» Старицёк сразу же полез в ёлку. Он покуды лазел, поп съел у нево просвирку. А старик свету никаково не мог увидеть. Сла´зеет с ёлки и видит: у нево просвирка сьидена. Спрашиваэт у свешшенника: «Батюшко, кто же, говорит, мою просвирку съел?» — «Я, говорит, не знаю, кто». — «Да врёшь ты, говорит, ты один и был. Ты должо´н был видеть или ты съел». — «Право, я, говорит, не ел и не видел, кто и съел». Ноцевали они ночь, утром стали, отправились лесом и вышли оне к озеру. Старицёк и говорит: «Подём прямо, говорит, озером». А поп говорит: «Нет, озером идти потонем». — «Иди, говорит, за мной — дак не потонешь». Пошли они озером, как сухим путём. Доходят оне до вто-рово берегу. Старицёк выскочил на берег. Поп ухнул в воду. «Дедушко, вынь миня из воды. Я, говорит, тону». — «Выну, говорит, из воды, когды скажешь, хто просвирку съел?» — «Я не знаю, говорит, и не видел, кто просвирку съел». Старик вынел ево из воды, и пошли они своим путём.

Дошли они до городу. Старицёк и говорит: «Мы с тобой займёмся лекарьством. Здесь у знаменитаво купця есть дочь, и мы ее вылечим. И он нам за ее дорого даст». Сошли они к купцю, зашли на куфню и назвались они лекареми. И купець росположился им отдать доцьку. И оне заставили топить байну и снести два ушата воды: один ушат нагрить тёплой водой, другой оставить холодной. И снесли эту доцьку в байну. И выслали оне обратно прислугу. Заперли байну. И взял старицёк, вынел ножик, изрубил доцьку на куски и склал в тёплой ушат в воду Вынимаэт куски из тёплово ушата, и прополаскиваэт в холодной воде, и прикладываэт кусок к куску. И сложил всю девицю, и спрыскал холодной водой. И девиця сделалась жива. Не зазнала в себе никакой боли. Приходит к отцю, и отець спрашиваэт у ее: «Здорова ли есь?» Она ему отвецяет: «Здорова». — «Как лецили тебя?» — «А я ницево не помню». И купець дал им, на волю представил денег взеть, скольки им надо. Свешшенник набрал денег много. А старицёк этот поменьше.

Вышли оне из городу. И свешенник и говорит: «Дедушко, станем мы ходить и будем лекарями. Деньги мы большие наживём». — «Нет, говорит, я не пойду. Иди ты один, как тибе надо. Есть в таком-то городе, я тебе скажу, у графа не можот доцька, и ее никакие дохтора не берутсе вылепить. Тебе огромадну сумму он даст. Ведь ты видел, как я делал — так и делай, и тогда вылечишь». Поп сказал ему: «Я видел». — «Ну и поди´». Отправилсе свешшенник в этот же город. Приходит к графу, доложил, што пришел лекарь. Граф позвал ево к себе, и он взялсе вылепить у ево доць. Приказал затопить байну и занести два ушата воды: один ушат нагрить тёплой водой, а другой оставить холодной. Свели эту доцьку, и он велел прислугам выйти из байны. Запер байну. И зацял ее рубить на куски. Изрубил на куски и склал в тёплой ушат. Зацял вынимать эти куски. И разопревша говядина не держится у ево и в руках.