Поп ржёт, как жеребец

В некотором селе жил-был поп, великий охотник до молодых баб: как только увидит, бывало, в окне, что мимо двора его идёт молодка — сейчас высунет голову и заржёт по-жеребячьи. На том же селе жил один мужик, у которого жена была оченно хороша собой. И ходила она кажный день за водою мимо поповского двора; а поп только усмотрит её — сейчас высунет в окно голову и заржёт. Вот баба пришла домой и спрашивает у мужика:

— Муженёк, скажи, пожалуй, отчего это; иду я за водой мимо попова двора, — а поп на всю улицу ржёт по-жеребячьи.

— Эх, дура баба! Это он тебя любить хочет. А ты смотри, как пойдёшь за водой и станет поп ржать по-жеребячьи: «иго-го» — ты ему и сама заржи тонким голосом: «иги-ги». Он к тебе сейчас выскочит и попросится ночевать с тобой; ты его и замани; вот мы попа-то и обработаем: пусть не ржет по-жеребячьи.

Взяла баба ведра и пошла за водой. Поп увидел её из окошка и заржал на всю улицу: «Иго-го! Иго-го!». А баба в ответ ему заржала: «Иги-ги, иги-ги!». Поп выскочил, надел подрясник, выбежал из избы к бабе:

— Что, Марьюшка, нельзя ли того?..

— Можно, батюшка! Вот муж собирается в город на ярманку, только лошадей нигде не добудет.

— Ты давно бы сказала! Присылай его ко мне — я дам свою пару лошадей и с повозкой: пусть себе едет.

Воротилась баба домой и говорит мужу: так и так, бери у попа лошадей.

Мужик сейчас собрался — и прямо к попу, а поп давно его ждет.

— Сделайте милость, батюшка, дайте пару лошадей на ярманку съездить.

— Изволь, изволь, свет!

Запряг мужик поповых лошадей в повозку, приехал домой и говорит жене:

— Ну, хозяйка, я выеду за деревню, постою немножко, да и назад. Пусть поп приходит к тебе гулять, а как я ворочусь, да застучу в ворота, он испугается и станет спрашивать: «где-бы спрятаться?» Ты и спрячь его в энтот сундук, что с голан (д)ской сажей стоит; слышишь?

— Ладно!

Сел мужик в повозку и поехал за деревню. Поп увидел и сейчас бросился к бабе:

— Здравствуй, Марьюшка!

— Здравствуй, батюшка, теперь нам своя воля, погуляем! Садись-ка за стол да выпей водочки.

Поп выпил рюмку и не терпится ему: поскидал с себя рясу, и сапоги, и портки — сбирается на постель ложиться. Вдруг как застучат у ворот. Поп испугался и спрашивает:

— Кто это, Марьюшка, стучится?

— Ах, батюшка, ведь это мой муж домой приехал, кажись что-то позабыл.

— Куда ж мне-то, свет, спрятаться?

— А вон порожний сундук стоит в углу, полезай туда.

Поп полез в сундук и прямо попал в сажу; улёгся там, еле дышит; баба сейчас закрыла его крышкой и заперла на замок.

Вошёл мужик в избу. Жена и спрашивает:

— Что воротился?

— Да позабыл захватить сундук с сажею; авось на ярманке-то купят. Пособи-ка на повозку снести.

Подняли они вдвоём сундук с попом и потащили из избы.

— Отчего он такой тяжёлый, — говорит хозяин, — кажись совсем порожний, а тяжёл?

А сам тащит-тащит, да нарочно об стенку или об дверь и стукнет. Поп катается в сундуке и думает:

— Ну, попал в добрый капкан.

Втащили на повозку; мужик сел на сундук, и поехал на поповых лошадях в город; выехал на дорогу, как стал кнутом помахивать да коней подстёгивать — помчались они во весь дух! Вот едет ему навстречу барин и говорит лакею:

— Поди, останови этого мужика, да спроси — куда так шибко гонит?

Лакей побежал и кричит:

— Эй, мужичок, постой, постой!

Мужик остановился.

— Барин велел спросить, что так шибко гонишь?

— Да чертей ловлю, оттого шибко и гоню.

— Что же, мужичок, поймал хоть одного?

— Одного-то поймал, а за другим гнался, а вот ты помешал. Теперь за ним не угонишься.

Лакей рассказал про то барину; так и так, одного черта мужик поймал. Барин сейчас к мужику:

— Покажи, братец, мне черта; я с роду их не видывал.

— Дашь, барин, сто рублей — покажу.

— Хорошо, — сказал барин.

Взял мужик с барина сто рублей, открыл сундук и показывает, а в сундуке сидит поп весь избитый да вымазанный сажею, с растрепанными патлами.

— Ах, какой страшный, — сказал барин, — как есть чёрт! Волосы длинные, рожа чёрная, глазища так и вылупил.

Потом мужик запер своего чёрта и опять поскакал в город. Приехал на площадь, где была ярманка, и остановился.

— Что, мужик, продаёшь?- спрашивают его.

— Чёрта, — отвечает он.

— А что просишь?

— Тысячу рублей.

— А меньше как?

— Ничего меньше. Одно слово тысячу рублей.

Тут собралось около мужика столько народу, что яблочку упасть негде. Пришли двое богатых купцов, протолкались кое-как к повозке.

— Мужик, продай черта!

— Купите.

— Ну что цена будет?

— Тысяча рублёв, да и то за одного черта без сундука, сундук-то мне нужен: коли ещё поймаю чёрта, чтоб было куда посадить.

Купцы сложились и дали ему тысячу. — Извольте получить! — говорит мужик и открыл сундук. Поп как выскочит — да бежать! Прямо в толпу бросился, а народ как шарахнется от него в разные стороны. Так поп и убежал!

— Экой черт! К эдакому коли попадёшься, совсем пропадёшь! — говорят купцы промеж себя. А мужик воротился домой, отвёл к попу лошадей.

— Спасибо, — говорит, — батюшка, за повозку; славно торговал, тысячу рубликов зашиб!

После того баба его пошла за водой мимо попова двора, увидала попа, и ну ржать: «Иги-ги-ги!»

— Ну, — сказал поп, — муж твой славно меня угигикал!

С тех пор перестал поп ржать по-жеребячьи.